Чаще всего копчик повреждается от падения на ягодицы — когда тело будто втыкается в пол/лёд/твёрдую землю. От удара он чрезмерно как бы подгибается внутрь, ломается, и потом в этом месте образуется костная мозоль, которая делает копчик неспособным к движению и разгибанию назад — а это важный момент при прохождении головки плода сквозь костный таз.
Не раз слышала от беременных с такой травмой, что на консультации ортопеда перед родами им уверенно (и абсолютно безальтернативно) заявлялось о плановом кесаревом.
Ох уж эти «узкоспециализированные» специалисты! Бегло изучив в институте акушерство как дисциплину, но по сути не имея никакого опыта живых, настоящих родов, ставят категорический — и, если вдуматься, очень страшный — диагноз. Из разряда приговора. И ладно матери — ребёнку, его полноценному старту в жизнь.
Когда в начале своей акушерской практики я впервые нащупала во влагалище рожающей немного выпирающий бугорок высотой сантиметр-полтора, мне показалось, что это не может стать препятствием для головки: она намного больше, и бугорок этот находился под мягкой и очень скользкой слизистой.
Роды шли совершенно физиологично, и на фоне общих кондиций высокой, фигуристой и явно не самой физически слабой роженицы этот жалкий на первый взгляд бугорок представлялся полной фигнёй. Но когда в потужном периоде до него дошла головка, всё забуксовало.
Проверяя её на схватке, я чувствовала, что именно это небольшое, казалось бы, препятствие не позволяет продвигаться дальше. Я пробовала нажимать на копчик двумя пальцами: он поддавался, голова тут же «вкатывалась» на освободившееся пространство, но пальцы приходилось сразу же убирать — иначе не избежать перелома. «Крючок» копчика тут же поднимался и закатывал голову обратно: так наконечник бильярдного кия мягким, но идеально точным касанием отправляет шар в лузу.
Женщина, по воле обстоятельств вынужденная выступать в своих родах бойцом, тужилась изо всех сил. Я старалась задержать отогнутый копчик на как можно большее время: думалось, что решают секунды — подержать бы его чуть дольше, и голова обязательно заполнит необходимое для дальнейшего продвижения пространство. Держала до того, что уже казалось — всё, пальцы трещат, сейчас накатывающаяся голова их просто раздавит. Но ничего так и не получалось, хотя мы пробовали все возможные положения.
Очень флегматичный, почти равнодушный доктор время от времени заходил, молча проверял КТГ, пару минут наблюдал за нашими яростными стараниями и… так же молча удалялся. Так продолжалось больше трёх часов.
В очередной визит доктор посмотрел на нас с почти ироническим сочувствием и некоторой даже усмешкой:
— Инна, не борись, бесполезно. Поставь окситоцин, причём хорошую, а не микро-, дозу.
Хватило одной (в буквальном смысле) усиленной искусственным окситоцином схватки, чтобы голова «перепрыгнула» сломанный копчик. Через пять минут мы родили.
При следующей встрече с повреждённым ранее копчиком сценарий повторился. Мы с роженицей, изначально — разумеется —настраивавшейся на полностью натуральный процесс, очень старались. Но я, поняв, что всё идёт так же и туда же, остановилась уже через полтора часа. Снова окситоцин (опять не микродоза) на одну схватку, чтобы «перепрыгнуть» — и вуаля.
На третий раз, нащупав знакомую шишку ещё до потужного периода, я сразу предупредила роженицу, что в финале, скорее всего, будет капельница. Конечно, я не стала делать её заранее в смысле профилактики (всегда есть надежда на «а вдруг»), но после двадцати минут тщетных попыток проскочить окситоцин пришлось поставить.
Считаю, что если беременная сообщает о таком диагнозе, её стоит предупреждать о подобном варианте развития событий. Я полностью согласна с Оденом: да, окситоцин на потужном — тоже вмешательство. Но на порядок менее опасное, корректное, действительно помогающее исправить реальную, физическую проблему тела.